Глава Мониторинговой миссии ООН по правам человека Фиона Фрейзер: "Жертв среди мирного населения стало меньше"

Глава Мониторинговой миссии ООН по правам человека Фиона Фрейзер: "Жертв среди мирного населения стало меньше"

19 мар­та будет пре­зен­то­ван оче­ред­ной, 21-й Доклад Управ­ле­ния Вер­хов­но­го комис­са­ра ООН по пра­вам чело­ве­ка о ситу­а­ции с пра­ва­ми чело­ве­ка в Укра­ине. Доку­мент охва­ты­ва­ет пери­од с 16 нояб­ря 2017-го по 15 фев­ра­ля 2018-го и бази­ру­ет­ся на 276 глу­бин­ных интер­вью с жерт­ва­ми и сви­де­те­ля­ми по обе сто­ро­ны линии сопри­кос­но­ве­ния в зоне кон­флик­та. 

Нака­нуне его пре­зен­та­ции ZN​.UA бесе­до­ва­ло с гла­вой Мони­то­рин­го­вой мис­сии ООН по пра­вам чело­ве­ка Фио­ной Фрей­зер, недав­но побы­вав­шей на Восто­ке Укра­и­ны по обе сто­ро­ны линии сопри­кос­но­ве­ния, о досту­пе к пра­во­су­дию на тер­ри­то­ри­ях, кон­тро­ли­ру­е­мых воору­жен­ны­ми груп­па­ми; о реше­нии Евро­пей­ско­го суда по пра­вам чело­ве­ка (ЕСПЧ) по семи “пен­си­он­ным” делам и его трак­тов­ке Миню­стом; о том, какие послед­ствия для прав чело­ве­ка будет иметь недав­но при­ня­тый закон о деок­ку­па­ции, а так­же мно­гом дру­гом.

— Гос­по­жа Фрей­зер, я знаю, что вы недав­но посе­ти­ли Донецк и Луганск. Какой была цель поезд­ки?

— Я регу­ляр­но бываю в зоне кон­флик­та по обе сто­ро­ны линии сопри­кос­но­ве­ния. В первую оче­редь встре­ча­юсь с наши­ми коман­да­ми, кото­рые посто­ян­но рабо­та­ют в Донец­ке и Луган­ске. Одна из глав­ных целей этой поезд­ки — пере­го­во­ры с пред­ста­ви­те­ля­ми само­про­воз­гла­шен­ных “ДНР” и “ЛНР” о предо­став­ле­нии нам досту­па к лицам, пре­бы­ва­ю­щим в местах задер­жа­ния. Так­же я под­ни­ма­ла вопрос о ряде задо­ку­мен­ти­ро­ван­ных нами слу­ча­ев нару­ше­ния прав чело­ве­ка на тер­ри­то­ри­ях, кон­тро­ли­ру­е­мых воору­жен­ны­ми груп­па­ми.

— Мис­сия — одна из немно­гих меж­ду­на­род­ных орга­ни­за­ций, кото­рые там рабо­та­ют. Изме­ни­лась ли на про­тя­же­нии послед­не­го года ситу­а­ция с соблю­де­ни­ем прав чело­ве­ка? 

— Ситу­а­ция более или менее такая же. Прав­да, это зави­сит от того, где имен­но вы нахо­ди­тесь. Жало­бы и тре­во­ги тех, кто живет близ­ко к линии сопри­кос­но­ве­ния, очень похо­жи по обе ее сто­ро­ны. Это преж­де все­го вопро­сы без­опас­но­сти, угро­зы жиз­ни и здо­ро­вью, свя­зан­ные с про­дол­жа­ю­щи­ми­ся бое­вы­ми дей­стви­я­ми, с артил­ле­рий­ски­ми обстре­ла­ми. В рай­о­нах же, уда­лен­ных от линии сопри­кос­но­ве­ния, повсе­днев­ная жизнь не слиш­ком отли­ча­ет­ся от той, кото­рую люди вели до нача­ла кон­флик­та. Хотя кон­фликт, без­услов­но, вно­сит свои кор­рек­ти­вы. К при­ме­ру, послед­ние несколь­ко меся­цев прак­ти­че­ски по всей тер­ри­то­рии, кон­тро­ли­ру­е­мой воору­жен­ны­ми груп­па­ми, мобиль­ная связь или пол­но­стью отсут­ство­ва­ла, или рабо­та­ла с пере­бо­я­ми.

Мы все­гда под­чер­ки­ва­ем, что люди, живу­щие по дру­гую сто­ро­ну от линии сопри­кос­но­ве­ния, оста­ют­ся граж­да­на­ми Укра­и­ны. Но при этом им необ­хо­ди­мо пре­одо­ле­вать пре­пят­ствия, что­бы полу­чить доступ к пра­во­су­дию и сред­ствам пра­во­вой защи­ты в рам­ках укра­ин­ско­го зако­но­да­тель­ства.

Мы так­же обес­по­ко­е­ны даль­ней­шим раз­ви­ти­ем парал­лель­ных струк­тур в само­про­воз­гла­шен­ных “рес­пуб­ли­ках”. Мы задо­ку­мен­ти­ро­ва­ли слу­чаи нару­ше­ния эти­ми струк­ту­ра­ми основ­ных прин­ци­пов и стан­дар­тов спра­вед­ли­во­го судеб­но­го раз­би­ра­тель­ства, а так­же то, что они не обес­пе­чи­ли меха­низ­мы эффек­тив­ной пра­во­вой защи­ты.

— Какие огра­ни­че­ния для вашей рабо­ты там сей­час суще­ству­ют? 

— В целом мы можем рабо­тать так же, как и на тер­ри­то­рии, под­кон­троль­ной пра­ви­тель­ству Укра­и­ны. За одним важ­ным исклю­че­ни­ем — у нас нет досту­па к задер­жан­ным лицам соглас­но меж­ду­на­род­ным стан­дар­там. То есть мы не можем кон­фи­ден­ци­аль­но общать­ся с задер­жан­ны­ми.

— Вы упо­мя­ну­ли, что одной из целей поезд­ки были пере­го­во­ры о предо­став­ле­нии вам досту­па в учре­жде­ния пени­тен­ци­ар­ной систе­мы. Каков их резуль­тат? 

— Дис­кус­сии все еще про­дол­жа­ют­ся. В преды­ду­щие годы у нас был опре­де­лен­ный доступ, но мы все рав­но не мог­ли общать­ся с задер­жан­ны­ми с гла­зу на глаз. В 2015–2016 гг. я смог­ла пооб­щать­ся (не кон­фи­ден­ци­аль­но) с лица­ми, задер­жан­ны­ми в свя­зи с воору­жен­ным кон­флик­том. В ряде слу­ча­ев нам уда­лось помочь им уста­но­вить кон­такт с род­ствен­ни­ка­ми, остав­ши­ми­ся на тер­ри­то­рии, под­кон­троль­ной пра­ви­тель­ству Укра­и­ны.

Повто­рю, глав­ное для нас — это воз­мож­ность бесе­ды с задер­жан­ны­ми наедине. Имен­но это­го мы доби­ва­ем­ся на тер­ри­то­рии, кон­тро­ли­ру­е­мой воору­жен­ны­ми груп­па­ми.

— Посе­ща­ли ли вы людей в пле­ну, пла­ни­ру­ют­ся ли в бли­жай­шее вре­мя “обме­ны”?

— Мы под­дер­жи­ва­ем кон­так­ты и рабо­та­ем со мно­ги­ми людь­ми, при­част­ны­ми к пере­го­во­рам по это­му вопро­су в Мин­ске. Нам извест­ны и заяв­ле­ния, кото­рые отту­да зву­чат. У нас есть надеж­да, что про­цесс одно­вре­мен­ных осво­бож­де­ний про­дол­жит­ся.

После одно­вре­мен­но­го осво­бож­де­ния 27 декаб­ря 2017 г. мы про­ве­ли кон­фи­ден­ци­аль­ные интер­вью с 64 осво­бож­ден­ны­ми лица­ми по обе сто­ро­ны от линии сопри­кос­но­ве­ния. В част­но­сти, нас инте­ре­со­ва­ло обра­ще­ние с ними, усло­вия содер­жа­ния под стра­жей, а так­же вопро­сы досту­па к пра­во­су­дию. Уста­нов­лен­ные в ходе этих интер­вью фак­ты будут отра­же­ны в нашем новом докла­де, кото­рый мы пред­ста­вим 19 мар­та. В целом мож­но ска­зать, что все, с кем мы обща­лись, сооб­ща­ли о нече­ло­ве­че­ских усло­ви­ях содер­жа­ния, жесто­ком обра­ще­нии, пыт­ках, сек­су­аль­ном наси­лии или об угро­зе тако­го наси­лия.

— Ведут­ся ли на той сто­роне поис­ко­вые рабо­ты без вести про­пав­ших, иден­ти­фи­ка­ция тел, ДНК-экс­пер­ти­зы?

— Насколь­ко я пони­маю, поиск про­пав­ших без вести и рабо­та по иден­ти­фи­ка­ции неопо­знан­ных тел не пре­кра­ща­ют­ся. Но для это­го нуж­но, что­бы сто­ро­ны обща­лись меж­ду собой, уста­но­ви­ли ком­му­ни­ка­цию через линию сопри­кос­но­ве­ния по это­му вопро­су. Что дало бы воз­мож­ность обме­ни­вать­ся дан­ны­ми кри­ми­на­ли­сти­че­ских экс­пер­тиз. В Донец­ке ДНК-экс­пер­ти­зы нача­ты. В Луган­ске — пока нет.

— Сотруд­ни­ча­е­те ли вы с мест­ны­ми волон­те­ра­ми, обще­ствен­ны­ми ини­ци­а­ти­ва­ми в гума­ни­тар­ных вопро­сах? Как изме­ни­лась ситу­а­ция с тех пор, как была закры­та помощь шта­ба “Помо­жем” и ОО “Ответ­ствен­ные граж­дане”? 

— Мы сами не предо­став­ля­ем гума­ни­тар­ную помощь. Уста­но­вив потреб­но­сти, нуж­ды людей (напри­мер, жилой дом повре­жден, и необ­хо­ди­мы строй­ма­те­ри­а­лы, или чело­век был ранен, и ему нуж­но про­те­зи­ро­ва­ние), мы пере­да­ем эту инфор­ма­цию парт­не­рам, кото­рые могут помочь.

С орга­ни­за­ци­я­ми, о кото­рых вы упо­мя­ну­ли, мы сотруд­ни­ча­ли и обме­ни­ва­лись инфор­ма­ци­ей. По срав­не­нию с 2014–2015 гг. воз­мож­но­сти для предо­став­ле­ния гума­ни­тар­ной помо­щи суже­ны. И это не может не вли­ять на общую ситу­а­цию с пра­ва­ми чело­ве­ка.

— Недав­но ЕСПЧ вынес реше­ние по семи “пен­си­он­ным” делам. Как вы про­ком­мен­ти­ру­е­те само реше­ние и реак­цию на него Миню­ста? 

— Это не было реше­ни­ем по сути дела, т.е. суд не давал оцен­ку суще­ству­ю­щей про­це­ду­ре выпла­ты пен­сий людям, заре­ги­стри­ро­ван­ным на тер­ри­то­рии, кон­тро­ли­ру­е­мой воору­жен­ны­ми груп­па­ми. Суд не начи­нал рас­смот­ре­ния жало­бы по сути, так как заяви­те­ли не исчер­па­ли сред­ства пра­во­вой защи­ты внут­ри госу­дар­ства.  Как вы зна­е­те, суды, ранее дей­ство­вав­шие на тер­ри­то­рии, ныне под­кон­троль­ной воору­жен­ным груп­пам, с нача­лом кон­флик­та были пере­ме­ще­ны на тер­ри­то­рию, под­кон­троль­ную укра­ин­ско­му пра­ви­тель­ству. Поэто­му заяви­те­ли в первую оче­редь долж­ны обра­щать­ся в наци­о­наль­ные суды. Минюст же из тек­ста реше­ния выде­лил  отсут­ствие дис­кри­ми­на­ции заяви­те­лей.

— Слож­но ска­зать. Мно­гие из исков, пода­ва­е­мых в суд, могут иметь общую зада­чу, но при этом отли­чать­ся мас­сой сво­их осо­бен­но­стей. В рам­ках наци­о­наль­ных судеб­ных про­из­водств суды как раз вынес­ли реше­ние в поль­зу граж­дан, наста­и­вав­ших на вос­ста­нов­ле­нии им пен­си­он­ных выплат. То есть наци­о­наль­ные судеб­ные орга­ны оце­ни­ли тре­бо­ва­ния, с кото­ры­ми к ним обра­ти­лись граж­дане, лишен­ные пен­си­он­ных выплат, как обос­но­ван­ные.

На наш взгляд, очень важ­но, что­бы укра­ин­ское госу­дар­ство пом­ни­ло об обя­за­тель­ствах, кото­рое оно несет перед сво­и­ми граж­да­на­ми, неза­ви­си­мо от того, по какую сто­ро­ну линии сопри­кос­но­ве­ния они про­жи­ва­ют.

К сло­ву, пра­ви­тель­ство вновь под­твер­ди­ло и заде­кла­ри­ро­ва­ло эти обя­за­тель­ства в Законе “Об осо­бен­но­стях госу­дар­ствен­ной поли­ти­ки по обес­пе­че­нию госу­дар­ствен­но­го суве­ре­ни­те­та Укра­и­ны на вре­мен­но окку­пи­ро­ван­ных тер­ри­то­ри­ях в Донец­кой и Луган­ской обла­стях”, кото­рый недав­но всту­пил в силу.

— На ваш взгляд, улуч­шит­ся ли с его при­ня­ти­ем ситу­а­ция с соблю­де­ни­ем прав чело­ве­ка в реги­оне кон­флик­та?

— Все зави­сит от того, как нор­мы зако­на будут при­ме­нять­ся на прак­ти­ке. С одной сто­ро­ны, пози­тив­ные обя­за­тель­ства, в том чис­ле соци­аль­но-эко­но­ми­че­ско­го харак­те­ра, для даль­ней­ших гаран­тий тем, кто про­жи­ва­ет по дру­гую сто­ро­ну линии сопри­кос­но­ве­ния, в нем зафик­си­ро­ва­ны. С дру­гой — в самом законе, на наш взгляд, есть опре­де­лен­ные неяс­но­сти. В част­но­сти, закон опре­де­ля­ет несколь­ко раз­ных гео­гра­фи­че­ских зон, на кото­рые рас­про­стра­ня­ют­ся раз­ные режи­мы.

Кро­ме того, закон при­зван по-дру­го­му опре­де­лить гра­ни­цы, в кото­рых допус­ка­ет­ся исполь­зо­ва­ние воен­ной силы, но пока неяс­но, как про­изой­дет транс­фор­ма­ция нынеш­ней зоны АТО в то, что под­чи­ня­ет­ся Объ­еди­нен­но­му опе­ра­тив­но­му шта­бу ВСУ.

В свя­зи с этим пока тяже­ло опре­де­лить, какие послед­ствия для прав чело­ве­ка будет иметь при­ме­не­ние это­го зако­на и дру­гих, род­ствен­ных актов зако­но­да­тель­ства, кото­рые могут появить­ся, или в кото­рые будут вно­сить­ся изме­не­ния.

— В рам­ках зако­на будет создан коор­ди­на­ци­он­ный орган по пре­тен­зии Укра­и­ны к РФ. Вы соби­ра­е­те инфор­ма­цию и доку­мен­ти­ру­е­те нару­ше­ния прав чело­ве­ка. Воз­мож­но ли сотруд­ни­че­ство с мис­си­ей?

— Мы рабо­та­ем с людь­ми на местах. Доку­мен­ти­ру­ем нару­ше­ния прав чело­ве­ка и фор­му­ли­ру­ем реко­мен­да­ции — что необ­хо­ди­мо изме­нить для уста­нов­ле­ния более надеж­ных гаран­тий защи­ты прав чело­ве­ка. В этом плане мы уже рабо­та­ем с целым рядом госу­дар­ствен­ных орга­нов, мини­стерств и ведомств. Напри­мер, в том, что каса­ет­ся лише­ния и огра­ни­че­ния сво­бо­ды, жесто­ко­го обра­ще­ния, пыток, — с пра­во­охра­ни­тель­ны­ми орга­на­ми, в част­но­сти с Ген­про­ку­ра­ту­рой, а так­же с Коми­те­том ВР по пра­вам чело­ве­ка. Кро­ме того, вся инфор­ма­ция содер­жит­ся в наших пуб­лич­ных докла­дах. Что каса­ет­ся коор­ди­на­ци­он­но­го орга­на, то посмот­рим, каким он будет и как будет функ­ци­о­ни­ро­вать. Пуб­ли­куя наши докла­ды, пред­став­ляя тен­ден­ции и инди­ви­ду­аль­ные слу­чаи нару­ше­ний прав чело­ве­ка, мы наде­ем­ся, что по ним всем будет осу­ществ­ле­но быст­рое и эффек­тив­ное рас­сле­до­ва­ние, и винов­ные в нару­ше­ни­ях будут при­вле­че­ны к ответ­ствен­но­сти.

— Насколь­ко угро­зу пра­вам чело­ве­ка могут нести новые, рас­ши­рен­ные, пол­но­мо­чия поли­ции и воен­ных, т.е. в целом “сило­во­го бло­ка”?

— Это опять-таки зави­сит от того, как эти пол­но­мо­чия будут при­ме­нять­ся на прак­ти­ке. Ну и от того, как и в какой мере во вре­мя про­ве­де­ния опе­ра­ций будут соблю­де­ны меж­ду­на­род­ные стан­дар­ты, такие, как необ­хо­ди­мость, про­пор­ци­о­наль­ность, раз­ли­чие меж­ду граж­дан­ски­ми и воен­ны­ми объ­ек­та­ми.

— Зам­ми­ни­стра юсти­ции заявил, что наде­ет­ся на помощь меж­ду­на­род­ных орга­ни­за­ций в под­твер­жде­нии доку­мен­тов, выдан­ных на окку­пи­ро­ван­ных тер­ри­то­ри­ях для осви­де­тель­ство­ва­ния фак­тов рож­де­ния и смер­ти. Толь­ко после это­го укра­ин­ские орга­ны смо­гут внед­рить упро­щен­ную систе­му. Гото­вы ли вы при­нять уча­стие в таком под­твер­жде­нии? 

— Вме­сте с дру­ги­ми парт­не­ра­ми — агент­ства­ми ООН, дру­ги­ми меж­ду­на­род­ны­ми орга­ни­за­ци­я­ми, граж­дан­ским обще­ством — мы уже сде­ла­ли свой вклад в дис­кус­сию, кото­рая ведет­ся с госор­га­на­ми отно­си­тель­но вари­ан­тов реше­ния про­бле­мы под­твер­жде­ния доку­мен­тов о смер­ти и рож­де­нии, выдан­ных на под­кон­троль­ной воору­жен­ным груп­пам тер­ри­то­рии. Мы дав­но отста­и­ва­ем потреб­ность в созда­нии адми­ни­стра­тив­ной про­це­ду­ры. Минюст недав­но гово­рил о том, что в свя­зи со вступ­ле­ни­ем в дей­ствие зако­на о вос­ста­нов­ле­нии суве­ре­ни­те­та как раз откры­ва­ет­ся путь к созда­нию такой про­це­ду­ры. И мы счи­та­ем это пози­тив­ным. Воз­мож­но, дру­гие парт­не­ры, у кото­рых боль­ше ресур­сов, будут гото­вы при­нять уча­стие в таком под­твер­жде­нии. Но они не могут под­ме­нять собой дей­ствия укра­ин­ско­го госу­дар­ства по выпол­не­нию сво­их обя­за­тельств и обес­пе­че­нию воз­мож­но­сти выпус­ка доку­мен­тов о рож­де­нии и смер­ти, полу­чен­ных на тер­ри­то­рии, под­кон­троль­ной воору­жен­ным груп­пам.

— Вы мони­то­ри­те ситу­а­цию по всей стране. Отме­ча­ют­ся ли тен­ден­ции дав­ле­ния на обще­ствен­ные орга­ни­за­ции и отдель­ных акти­ви­стов?

— На 2019 г. запла­ни­ро­ва­ны пар­ла­мент­ские и пре­зи­дент­ские выбо­ры. В свя­зи с этим мы шире смот­рим на целый блок вопро­сов, свя­зан­ных с демо­кра­ти­че­ским про­стран­ством. Нас инте­ре­су­ют вопро­сы сво­бо­ды сло­ва и выра­же­ния мне­ний, сво­бо­ды мир­ных собра­ний и ассо­ци­а­ций. Мони­то­ринг реа­ли­за­ции этих прав мы осу­ществ­ля­ем не толь­ко в сто­ли­це, но и в дру­гих реги­о­нах Укра­и­ны. Обес­по­ко­ен­ность у нас вызы­ва­ет дея­тель­ность отдель­ных групп, таких как “Пра­вый сек­тор”, “Сво­бо­да”, “С14”, “Наци­о­наль­ные дру­жи­ны”. Очень важ­на в этом плане роль пра­во­охра­ни­тель­ных орга­нов, кото­рые долж­ны обес­пе­чить защи­ту участ­ни­ков мир­ных собра­ний, а в слу­чае инци­ден­тов (напри­мер, напа­де­ний на участ­ни­ков) про­ве­сти эффек­тив­ное рас­сле­до­ва­ние с целью при­вле­че­ния винов­ных к ответ­ствен­но­сти.

Так­же мы осу­ществ­ля­ем мони­то­ринг рас­сле­до­ва­ний напа­де­ний на сотруд­ни­ков СМИ, убийств жур­на­ли­стов и дру­гих слу­ча­ев пре­пят­ство­ва­ния жур­на­лист­кой дея­тель­но­сти. Не менее при­сталь­но сле­дим и за реа­ли­за­ци­ей пра­ва на сво­бо­ду объ­еди­не­ний, в том чис­ле за дей­стви­я­ми пар­ла­мен­та, кото­рый в рам­ках этой сес­сии может рас­смот­реть и при­нять закон, в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни огра­ни­чи­ва­ю­щий сво­бо­ду дея­тель­но­сти непра­ви­тель­ствен­ных орга­ни­за­ций.

Очень важ­но обес­пе­чить воз­мож­ность здо­ро­во­го раз­ви­тия граж­дан­ско­го обще­ства.

Хочу отме­тить, что граж­дан­ское обще­ство в Укра­ине име­ет огром­ный потен­ци­ал и спо­соб­но содей­ство­вать устой­чи­во­му раз­ви­тию госу­дар­ства.

— Как бы вы опи­са­ли тен­ден­ции в ситу­а­ции с пра­ва­ми чело­ве­ка в Кры­му? Есть ли у вас доступ туда?

— Досту­па нет. Но мы не пре­кра­ща­ем попыт­ки полу­чить его. А пока мони­то­ринг ситу­а­ции на полу­ост­ро­ве осу­ществ­ля­ем дистан­ци­он­но.

Соглас­но Резо­лю­ции Генассам­блеи ООН 71/​2015, при­ня­той в декаб­ре 2016 г., Рос­сий­ская Феде­ра­ция была опре­де­ле­на окку­пи­ру­ю­щим госу­дар­ством. Мы неод­но­крат­но писа­ли о том, что по ряду вопро­сов РФ не соблю­да­ет нор­мы меж­ду­на­род­но­го гума­ни­тар­но­го пра­ва, соглас­но кото­рым, к при­ме­ру, госу­дар­ство, осу­ществ­ля­ю­щее окку­па­цию, не име­ет пра­ва исполь­зо­вать лиц, нахо­дя­щих­ся на окку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии, для про­ве­де­ния при­зы­ва и попол­не­ния сво­их воору­жен­ных сил. Тем не менее при­зыв на воин­скую служ­бу в Кры­му про­хо­дит.

Так­же мы фик­си­ру­ем нару­ше­ния пра­ва на сво­бо­ду сло­ва и выра­же­ния мне­ний, сво­бо­ду мир­ных собра­ний. Полу­че­ние пред­ва­ри­тель­но­го раз­ре­ше­ния на про­ве­де­ние мир­ных собра­ний в Кры­му явля­ет­ся обя­за­тель­ным. Мы видим, что раз­ре­ше­ния предо­став­ля­ют­ся изби­ра­тель­но.

Ну и, думаю, вам извест­но, в каком поло­же­нии там нахо­дят­ся неза­ви­си­мые СМИ, как узко их про­стран­ство для дея­тель­но­сти.

Каж­дый раз мы с бес­по­кой­ством отме­ча­ем непро­пор­ци­о­наль­ное воз­дей­ствие ситу­а­ции на крым­ских татар (к при­ме­ру, они под­вер­га­ют­ся обыс­кам). И нача­лось это с момен­та окку­па­ции Кры­ма.

Мы доку­мен­ти­ру­ем уве­ли­че­ние коли­че­ства обви­не­ний про­тив неко­то­рых групп, запре­щен­ных в РФ, таких как Хизб ут-тахрир. Если в 2015-м мы зафик­си­ро­ва­ли 4 уго­лов­ных дела, то в 2016–2017 годах их было уже 25.

— С 15 апре­ля 2017 г. ста­тус постра­дав­ших от вой­ны из-за слож­но­сти про­це­ду­ры смог­ли полу­чить толь­ко 8 малень­ких укра­ин­цев, при том, что ЮНИСЕФ гово­рит о 580 тысяч детей, ощу­тив­ших на себе послед­ствия кон­флик­та. Что вы об этом дума­е­те?

— Что каса­ет­ся прав детей в целом, то веду­щая орга­ни­за­ция в этом вопро­се в рам­ках систе­мы ООН — ЮНИСЕФ. Наша сотруд­ни­ки (в ходе мони­то­рин­га, выез­дов на места) обща­ют­ся с семья­ми, в кото­рых есть дети. Сами дети или их род­ные мно­го гово­рят о том, как на их жизнь повли­ял воору­жен­ный кон­фликт. Не нуж­но быть экс­пер­том, что­бы пони­мать, какие пси­хо­ло­ги­че­ские послед­ствия для них это име­ет. Осо­бен­но, когда речь идет о гибе­ли кого-то из род­ствен­ни­ков, раз­ру­ше­нии дома, поте­ре дру­зей или зна­ко­мых, невоз­мож­но­сти регу­ляр­но ходить в шко­лу.

У нас есть выбор­ка цитат из интер­вью, кото­рые мы про­во­ди­ли по обе сто­ро­ны линии сопри­кос­но­ве­ния. Жен­щи­на из Доку­ча­ев­ска (тер­ри­то­рия, кон­тро­ли­ру­е­мая воору­жен­ны­ми груп­па­ми) ска­за­ла моим кол­ле­гам: у детей седе­ют воло­сы — каж­дый раз, воз­вра­ща­ясь из шко­лы, они боят­ся, что нач­нет­ся арт­об­стрел. Зво­нят и гово­рят: “Мама, мне страш­но”.

Жен­щи­на из Пер­во­май­ска рас­ска­зы­ва­ла о сво­ем 14-лет­нем сыне, кото­рый зимой вме­сте с дру­зья­ми ходит в лес соби­рать дро­ва. Она зна­ет, что там могут быть мины или неразо­рвав­ши­е­ся сна­ря­ды. Но ина­че им нечем будет отап­ли­вать дом, и они не смо­гут гото­вить еду.

С нача­ла воору­жен­но­го кон­флик­та по обе сто­ро­ны линии сопри­кос­но­ве­ния, соглас­но нашим дан­ным, погиб­ли 138 детей (91 маль­чик и 47 дево­чек), а так­же 80 детей в сби­том само­ле­те МН-17. Все­го — 218 погиб­ших детей. В 2017 г. мы зафик­си­ро­ва­ли 7 смер­тей: 1 —вслед­ствие арт­об­стре­ла, 6 — в резуль­та­те неосто­рож­но­го обра­ще­ния с взры­во­опас­ны­ми пере­жит­ка­ми вой­ны. Из 138 дет­ских смер­тей, свя­зан­ных с кон­флик­том, 95 были зафик­си­ро­ва­ны на тер­ри­то­рии, кон­тро­ли­ру­е­мой воору­жен­ны­ми груп­па­ми, 35 — на тер­ри­то­рии, кон­тро­ли­ру­е­мой пра­ви­тель­ством, и в 8 слу­ча­ях пока не уста­нов­ле­но, кто кон­тро­ли­ро­вал место инци­ден­та.

Хотя кон­фликт про­дол­жа­ет­ся, и есть мно­же­ство про­блем, свя­зан­ных с без­опас­но­стью граж­дан­ско­го насе­ле­ния, пози­тив­ный факт — то, что по срав­не­нию с преды­ду­щи­ми года­ми жертв сре­ди мир­но­го насе­ле­ния мень­ше. Из 3 тысяч смер­тей граж­дан­ских лиц, зафик­си­ро­ван­ных нами с нача­ла кон­флик­та, 80% (более 2500 чело­век) погиб­ли до пере­ми­рия в фев­ра­ле 2015 года. Подав­ля­ю­щее боль­шин­ство — вслед­ствие арт­об­стре­лов.

За послед­ние три года, с сере­ди­ны фев­ра­ля 2015-го,  наша Мис­сия зафик­си­ро­ва­ла 500 смер­тей сре­ди граж­дан­ско­го насе­ле­ния. Из них толь­ко око­ло поло­ви­ны — от обстре­лов из всех видов ору­жия, осталь­ные — мин­ные инци­ден­ты и неосто­рож­ное обра­ще­ние с взры­во­опас­ны­ми пере­жит­ка­ми вой­ны. А в авгу­сте 2014-го, за один месяц, в резуль­та­те кон­флик­та погиб­ли 800 чело­век. В фев­ра­ле 2018-го не погиб ни один граж­дан­ский.

Фио­на Фрей­зер любез­но предо­ста­ви­ла ZN​.UA неко­то­рые циф­ры из 21-го Докла­да УВКПЧ ООН о ситу­а­ции с пра­ва­ми чело­ве­ка в Укра­ине:

Поте­ри сре­ди граж­дан­ско­го насе­ле­ния:

За отчет­ный пери­од (с 16 нояб­ря 2017-го по 15 фев­ра­ля 2018 г.) задо­ку­мен­ти­ро­ва­но 12 граж­дан­ских смер­тей и 61 ране­ние, свя­зан­ные с кон­флик­том. Это на 16% мень­ше, чем за преды­ду­щий отчет­ный пери­од (с 16 авгу­ста по 15 нояб­ря 2017 г.)  — 15 смер­тей и 72 ране­ния сре­ди граж­дан­ско­го насе­ле­ния.

При этом коли­че­ство граж­дан­ских потерь в резуль­та­те обстре­лов и лег­ко­го ору­жия уве­ли­чи­лось на 66,7%, что ука­зы­ва­ет на серьез­ную угро­зу, кото­рую бое­вые дей­ствия про­дол­жа­ют нести для людей.

Общее чис­ло задо­ку­мен­ти­ро­ван­ных нару­ше­ний прав чело­ве­ка:

За отчет­ный пери­од Мони­то­рин­го­вая мис­сия ООН по пра­вам чело­ве­ка в Укра­ине задо­ку­мен­ти­ро­ва­ла 205 слу­ча­ев нару­ше­ний прав чело­ве­ка по обе сто­ро­ны от линии сопри­кос­но­ве­ния. В 121 из них жерт­вы заяв­ля­ли о пыт­ках, жесто­ком обра­ще­нии и/​или сек­су­аль­ном наси­лии, совер­шен­ном в кон­тек­сте неза­кон­но­го или про­из­воль­но­го задер­жа­ния. 15 из 115 про­изо­шли имен­но в отчет­ный пери­од. Осталь­ные слу­чаи име­ли место ранее, но были задо­ку­мен­ти­ро­ва­ны толь­ко сей­час.

Так­же за отчет­ный пери­од сотруд­ни­ки Мис­сии про­ин­тер­вью­и­ро­ва­ли 113 чел. в 13 местах содер­жа­ния под стра­жей на тер­ри­то­рии, под­кон­троль­ной пра­ви­тель­ству Укра­и­ны.

В докла­де про­ана­ли­зи­ро­ва­но 9 фак­тов напа­де­ний на сотруд­ни­ков СМИ и слу­ча­ев пре­пят­ство­ва­ния жур­на­лист­ской дея­тель­но­сти, 10 слу­ча­ев напа­де­ний на мир­ные собра­ния, а так­же отдель­ных пред­ста­ви­те­лей мень­шинств или людей, име­ю­щих аль­тер­на­тив­ное соци­аль­ное или поли­ти­че­ское мне­ние. Из этих 19 слу­ча­ев 15 напа­де­ний были совер­ше­ны пред­ста­ви­те­ля­ми пра­во­ра­ди­каль­ных групп.

Жизнь в зоне кон­флик­та:

Ухуд­ши­лись усло­вия жиз­ни для почти 600 тыс. людей, живу­щих вбли­зи линии сопри­кос­но­ве­ния. Это свя­за­но с повре­жде­ни­я­ми жилья, объ­ек­тов вод­ной инфра­струк­ту­ры,  огра­ни­чен­ным досту­пом к меди­цине и дру­гим базо­вым услу­гам, а так­же с ухуд­ша­ю­щей­ся соци­аль­но-эко­но­ми­че­ской сре­дой.

Кро­ме того, повре­жде­ния жиз­нен­но-важ­ных объ­ек­тов вод­ной инфра­струк­ту­ры могут обер­нуть­ся огра­ни­че­ни­ем досту­па к без­опас­ной воде для 1,1 млн чел. по обе сто­ро­ны от линии сопри­кос­но­ве­ния.

Крым:

Доклад под­чер­ки­ва­ет суще­ствен­ное умень­ше­ние чис­ла уча­щих­ся на укра­ин­ском язы­ке — этот пока­за­тель упал на 97%.

В нару­ше­ние норм меж­ду­на­род­но­го гума­ни­тар­но­го пра­ва, по край­ней мере 4 800 муж­чин — жите­лей Кры­ма были при­зва­ны в Воору­жен­ные силы Рос­сий­ской Феде­ра­ции в рам­ках двух кам­па­ний в 2017 г.